AmurMedia, 19 мая. Один из тех, кто хранит традиции музыкального коллектива уже более полувека, — заслуженный артист России, профессор Хабаровского государственного института культуры, кларнетист Геннадий Чащин.
В оркестре он играет с 1972 года. За десятилетия работы видел смену дирижёров, эпох и музыкальных подходов, но главное, по его словам, осталось неизменным — отношение к музыке и к слушателю. Корреспондент ИА AmurMedia встретился с музыкантом.
Геннадий Чащин. Фото: ХГИК
— Геннадий Николаевич, что для вас означает юбилей оркестра?
— Юбилей — это не просто подведение итогов. Это показатель того, насколько коллектив сформирован и насколько он творчески дееспособен. Оркестр ведь не возникает сам по себе. Музыкантов нужно пригласить, создать им условия, дать достойную зарплату, обеспечить требования к профессии.
И раньше филармония очень серьёзно занималась сохранением коллектива. У нас в советское время даже была отдельная очередь на жильё. Поэтому люди были заинтересованы работать здесь и оставаться.
И, конечно, огромную роль сыграли дирижёры, которые заложили основу дисциплины. Но не просто дисциплины в бытовом смысле, а дисциплины творческой. Это когда музыкант вовремя приходит, выучивает партию, достойно её исполняет.
В советское время через Хабаровск проходили практически все крупные солисты — и инструменталисты, и вокалисты. Оркестр работал с огромным количеством музыкантов, и это заставляло всех подтягиваться, учиться, расти.
Я сам в какой-то момент понял, что мне не хватает знаний, и окончил ассистентуру в "Гнесинке" у профессора Мозговенко. Потому что музыкант должен всё время развиваться.
— Что самое сложное в работе оркестрового артиста?
— Вписаться в ансамбль. Каждый приходит со своими способностями, характером, пониманием музыки. Но все должны быть подчинены воле дирижёра — в хорошем смысле этого слова.
Дирижёр не просто машет палочкой. Он трактует произведение, пропускает его через себя. Вот сегодня будет Вторая симфония Рахманинова — сложнейшая музыка. Каждый дирижёр слышит её по-своему, материализует нотный текст.
И в итоге вся эта огромная система — оркестр, руководство, министерство культуры, администрация — работает ради одного: концерта. Ради того момента, когда слушатель выходит из зала счастливым. Это колоссальная работа.
Антон Шниткин. Фото: Хабаровская краевая филармония
— Вы столько лет в профессии. Музыка не надоедает?
— Абсолютно нет. Я счастлив, что жизнь сложилась именно так. Работа в творческом коллективе — это особая атмосфера, взаимоотношения с людьми, с коллегами. И самое главное — возможность нести радость в зал.
Когда после концерта видишь, что сегодня удалось донести музыку до слушателя, — это счастье. Конечно, бывают шероховатости, не всегда всё идеально. Но тогда начинаешь снова работать, снова оттачивать.
— Сколько раз в неделю вы берёте кларнет в руки?
— Каждый день. Даже если нет работы — всё равно беру инструмент. Но здесь дело не в количестве часов. Сегодня это может быть пятнадцать-двадцать минут, а завтра — полтора часа. Всё зависит от задач: нужно разобрать технику, тембр, дыхание. Музыка вообще капризная. Если ею не заниматься — ничего не получится.
— А удовольствие от игры до сих пор остаётся?
— Конечно.
— Вы в основном исполняете симфоническую музыку. А кроме классики что любите?
— Мы ведь исполняем очень разную музыку — и джаз, и эстраду, и музыку из фильмов. И делаем это с удовольствием. Музыка должна отзываться внутри.
— Вы работаете здесь с 1972 года?
— Да. Но вообще начал ещё раньше — в 1967 году, в оперном театре в Улан-Удэ. Там проработал пять лет. А в Хабаровск приехал в 1972-м. Оркестру нужен был кларнетист, меня приняли по конкурсу.
Геннадий Чащин. Фото: ИА AmurMedia
— За это время вы наверняка видели очень много дирижёров.
— Конечно. Но когда коллектив хороший, сильный, собранный — он помогает дирижёру. За долгие годы у нас практически никогда не было серьёзных конфликтов. Многие вопросы решали внутри коллектива, без скандалов и выноса наружу.
— Считается, что духовые инструменты требуют серьёзной физической подготовки.
— Дыхание важно для всех. Я преподаю в институте культуры, работаю профессором. У меня много студентов, в том числе китайских. И я всегда говорю: дыханием нужно заниматься постоянно. Если фраза длинная, она не должна рваться. Звук должен литься непрерывно. А это возможно только при правильном дыхании.
Есть простые упражнения: идёшь — на два шага вдох, на два — выдох, потом задержка дыхания. Но делать это нужно ежедневно, пока не станет привычкой.
— Назовите трёх композиторов, которые для вас самые важные.
— Чайковский, Брамс, Рахманинов. Потому что именно они дали кларнету невероятный музыкальный материал.
Вот сегодня во Второй симфонии Рахманинова будет большое кларнетовое соло. Послушайте его обязательно. У Чайковского — то же самое: эти темы нужно не просто сыграть, их нужно донести в зал.
Брамс — это особая насыщенность звука. Там всё должно быть наполнено дыханием, внутренней силой. Он на секунду замолкает, будто мысленно продолжая мелодию, а потом — ла-ла-ла, ла ла-ла-ла... Это красоту нужно высказать, донести до слушателя.
— Насколько важна в музыкальном коллективе, большом оркестре с историей, преемственность?
— Это всё традиции оркестра. То, что мы получили от своих учителей, мы передаём дальше ученикам и молодым музыкантам.
Антон Шниткин. Фото: Хабаровская краевая филармония
Сейчас с оркестром работает дирижёр Антон Сергеевич Шниткин — он сам скрипач, работал в Германии, прекрасно понимает, что нужно оркестру. Но дирижёр обязательно должен быть требовательным. Без требований ничего не получится. Главное — требовать грамотно, не принижая артиста.
— То есть работа оркества прежде всего строится на ответственности?
— Конечно. Ответственность перед музыкой, перед оркестром и перед слушателем. И если человек выходит после концерта счастливым — значит, всё было не зря.
