— Если останешься жив, обязательно передай его моей жене Марии…
Он снял с пальца золотое обручальное кольцо и положил на ладонь сокамерника. Но кольцо к Марии так и не вернулось. Двое молодых мужчин, вплетённых в революционные события и Гражданскую войну на Дальнем Востоке, оказавшись в заточении, готовились к неизбежной смерти.
Обручальное кольцо Филиппа Сергеева. Фото: ИА AmurMedia
Гродековский музей Хабаровска провёл историческую встречу на Амурском утёсе. Старое золотое обручальное кольцо стало предметом, развернувшим ошеломляющую историю человека на фоне эпохи потрясений, вооружённых столкновений и судьбоносных перемен — история жизни, борьбы и гибели Филиппа Яковлевича Сергеева.
Эту историю по крупицам удалось восстановить благодаря долгой работе кандидата исторических наук, родоведа Натальи Бендик, старшего научного сотрудника научно-исследовательского отдела истории Гродековского музея Алексея Шестакова, архивистов и потомков семьи Сергеева. Они сопоставляли семейные документы, материалы государственных архивов, воспоминания современников и музейные фонды.
В результате постепенно прорисовался не плакатный герой революции, а живой человек — сын, муж, отец, поэт, разведчик, подпольщик. Его судьба стала иллюстрацией целой эпохи.
Филипп Сергеев. Фото: Гродековский музей
В 1956 году бывший партизан, подпольщик Тимофей Клементьевич Цибуля пришёл в Хабаровский краеведческий музей. С собой он принёс небольшое золотое обручальное кольцо, которое бережно хранил, и музею решил передать только спустя десятилетия.
Рассказ Цибули казался эпизодом историко-приключенческого произведения. Осенью 1922 года он находился в заключении на Русском острове во Владивостоке в одной камере вместе с Филиппом Яковлевичем Сергеевым. В один из дней, когда Сергеева собирались увести на расстрел, тот снял с пальца кольцо и попросил передать жене.
Обещание Цибуля выполнить не смог. Судьба распорядилась иначе. Кольцо оказалось в музее. Тогда никто ещё не предполагал, что именно оно станет ключом к восстановлению почти забытой биографии человека, погибшего в двадцать восемь лет.
Работа на прииске. Фото: Госкаталог
Отец Филиппа, Яков Михайлович Сергеев, долгое время работал плотником на Кербинских золотых приисках.
Кербинские прииски — месторождения россыпного золота в Хабаровском крае, в бассейне реки Керби (приток реки Амгунь). Золотоносный район расположен на территории района имени Полины Осипенко. Во второй половине XIX века тысячи старателей, авантюристов и предпринимателей устремились на Дальний Восток в надежде быстро разбогатеть. Край охватила "золотая лихорадка". Промышленную разработку прииска в конце XIX века начал благовещенский купец 1-й гильдии Харлампий Петрович Тетюков.
А.П. Чехов. Фото: Госкаталог
Антон Павлович Чехов в 1890 г., во время поездки по Приамурью писал: "Люди на Амуре оригинальные, жизнь интересная, не похожая на нашу. Только и разговоров, что о золоте. Золото, золото, и более ничего".
Судя из рассказов исследователей, они не исключают, что обручальное кольцо Филиппа могло быть изготовлено именно из самородного золота, добытого его отцом Яковом на приисках. Косвенно на это указывают особенности самого украшения. Оно не выглядит как фабричное изделие, а как кустарная работа. К тому же, как отметила историк Наталья Бендик, в далёкие времена освоения Дальнего Востока не считалось предосудительным, если у старателя в кармане завалялись пара-тройка золотых самородков.
Золотые самородки. Фото: Госкаталог
Филипп Сергеев родился в 1894 году в Енисейской губернии. Вскоре после его рождения семья отправилась на Дальний Восток, где в то время стремительно развивалась золотодобыча. Родители надеялись найти работу и обеспечить детям лучшую жизнь.
Кербинские прииски были отдельным миром. Сотни рабочих, старателей и ремесленников жили среди тайги в тяжелейших условиях. Люди трудились на износ в условиях тяжёлого климата. Именно здесь Яков Сергеев работал плотником, строил производственные сооружения и жильё для рабочих.
Семья Сергеевых прожила на приисках несколько лет. Здесь же умер один из сыновей. Потеря стала ударом для родителей и после этого было принято решение оставить золотые прииски и перебраться в Хабаровск.
Город тогда стремительно развивался. Здесь открывались торговые дома, строились предприятия, росла железная дорога. В Хабаровске прошло детство Филиппа Сергеева.
Семья жила небогато, поэтому работать ему пришлось рано. Однако родители понимали цену образования и сделали всё возможное, чтобы сын окончил городское училище. Учителя отмечали его цепкую память, грамотность и способность быстро усваивать новые знания.
Реальное училище Хабаровска. Фото: А.П. Лукин
Эти качества очень скоро оценили работодатели. Сергеев поступил приказчиком в знаменитый торговый дом Ивана Чурина — крупнейшую торговую империю Дальнего Востока. Позже работал и в компании "Кунст и Альберс", созданной двумя немцами из Гамбурга.
Работа требовала постоянного общения с иностранцами — японцами, китайцами, европейцами. Молодой приказчик освоил разговорный японский и китайский языки, свободно ориентировался в торговой документации, пользовался уважением коллег. Впоследствии именно знание языков сделает его одним из самых ценных разведчиков хабаровского подполья.
Коммерсантом Филипп Сергеев так и не стал. По воспоминаниям современников, это был необычайно живой, энергичный человек. Он рисовал, писал стихи, прекрасно пел, обладал красивым тенором, любил романсы, особенно "Не искушай меня без нужды" (12+) и "Ночевала тучка золотая" (6+).
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана,
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя.
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
М.Ю. Лермонтов
Спокойствие, выдержка, умением убеждать людей — эти качества качества позже неоднократно выручали его.
К этому времени он уже познакомился с Марией Васильевной, которая стала его женой. Родились дети. Дом, семья и работа казались началом спокойной жизни. Но история страны уже неслась под откос, а вместе с ней и судьбы людей.
Первая мировая война изменила судьбы миллионов, и Филипп Сергеев не стал исключением. Он отправился на Западный фронт. Службу проходил в Русской императорской армии в звании фельдфебеля одного из Сибирских артиллерийских полков.
Именно там ярко проявились его организаторские способности и лидерские качества. После Февральской революции 1917 года он принимал участие в создании солдатских комитетов, убеждая сослуживцев, что страна должна жить по новым принципам.
Последний поход: экспедиция Арсеньева из Владивостока в Совгавань и Хабаровск Интересные моменты советско-гаванской экспедиции выдающегося исследователя Дальнего Востока, географа, этнографа, писателя и военного разведчика
Когда Сергеев вернулся в Хабаровск, город уже переживал перемены. Старый государственный порядок рушился, а политические противники всё чаще брались за оружие. Для многих людей революция стала временем растерянности и неопределённости, но для Сергеева — временем выбора.
Обращение хабаровского Комитета общественной безопасности к гражданам по случаю победы Февральской революции. Фото: Музей им. Арсеньева
В 1918 году он вступил в Российскую коммунистическую партию (большевиков). Вскоре его избрали секретарём Приамурского народно-революционного комитета. С установлением власти белых и началом иностранной интервенции большевикам пришлось уходить в подполье. Так началась самая опасная глава жизни Филиппа.
Подпольщик Сергеев получил конспиративную кличку Санин. Его хорошо знали в революционной среде, но старались сделать всё, чтобы белая контрразведка не смогла выйти на его след. Он оказался именно тем человеком, которого особенно ценили в подпольной борьбе: грамотный, умеющий быстро принимать решения, владеющий японским и китайским языками, прекрасно знающий Хабаровск и его жителей.
Демьян Бойко-Павлов (посредине). Фото: Гродековский музей
Позднее Сергеев вошёл в штаб партизанского отряда Демьяна Бойко-Павлова, став одним из ближайших помощников командира. Это была не случайность. Бойко-Павлову требовались люди, способные не только воевать, но и анализировать обстановку, организовывать разведку, поддерживать связь с подпольщиками. Именно таким человеком оказался Сергеев.
В 1919 году штаб партизан располагался в селе Николаевка на левом берегу Амура. Отсюда до занятого белыми Хабаровска было всего пара десятков километров, но каждый переход через реку превращался в смертельно опасную операцию. Сергеев регулярно переправлялся в город, встречался с подпольщиками, собирал сведения о численности войск, расположении гарнизонов, настроениях офицеров и местных жителей. Затем возвращался обратно, доставляя информацию командованию партизан.
Амурский мост у Хабаровска. Фото: Гродековский музей
Любая ошибка означала арест. Белая контрразведка прекрасно понимала, что в Хабаровске действует хорошо организованное подполье. Проводились облавы, аресты, допросы, внедрялись осведомители. Однако долгое время установить личность человека, координировавшего значительную часть подпольной работы, не удавалось.
Группа хабаровских связников – участников партизанского движения на Дальнем Востоке. Фото: Гродековский музей
При этом Сергеев оставался удивительно разносторонним человеком. Даже в партизанском лагере он находил время для творчества. В минуты затишья писал стихотворения. Одно из них стало своеобразной клятвой в продолжении борьбы. Это стихотворение (18+) было напечатано в газете, но в какой и когда, установить так и не удалось. Сохранилась лишь наклеенная на картон газетная вырезка с рисованным портретом Филиппа Сергеева.
Клочья волос и куски черепов
На мосту этом долго лежали.
Ещё в пятом году показал нам казак
..............(строчка утеряна)..................
Тысячи тех, кто загублены им
Говорят эту мрачную повесть.
Всего не учесть и вспомнить нет силы.
О мести кровавой нас молят давно
Клянёмся, что им отомстим мы.
Стихотворение Филиппа Сергеева в газете. Фото: ИА AmurMedia
Начало 1922 года стало переломным для всей гражданской войны на Дальнем Востоке. Хабаровск был занят войсками генерал-лейтенанта Викторина Молчанова — одного из наиболее способных командиров Белого движения.
Викторин Молчанов. Фото: Госкаталог
Под его руководством белые сумели наладить работу военной администрации и контрразведки. Одновременно усилились репрессии против подпольщиков и всех, кого подозревали в связях с красным подпольем. С другой стороны, Викторин Молчанов, по его словам, следил, чтобы между его солдатами и гражданским населением не происходили конфликты и недоразумения.
После поражения Молчанов эмигрировал сначала в Азию, а затем переехал в Соединённые Штаты Америки. С 1923 года жил в Сан-Франциско, где работал в гражданской сфере и участвовал в деятельности русской эмигрантской общины. Он оставил воспоминания о событиях Гражданской войны. Викторин Михайлович скончался в 1975 году, оставаясь одним из последних живших белогвардейских генералов.
В своих воспоминаниях генерал дал оценку походу на Хабаровск и раскрыл детали попыток контактов с ним со стороны командования Народно-революционной армии Дальневосточной республики.
— Он (поход на Хабаровск; прим. ред.) был необходим, потому что он оправдывал наше существование и демонстрировал людям, что мы еще представляли собой военную силу. В походе я следил за тем, чтобы не было никаких жестокостей, и мы платили за всё, что брали у населения. Значение похода на Хабаровск было в большей степени политическим, чем военным. Эта операция могла бы иметь какое-то военное значение, если бы у нас было достаточно денег, чтобы собрать и обмундировать больше бойцов. Тогда мы могли бы продвинуться дальше, — вспоминал генерал. — Когда Блюхер взял на себя командование и начал нас контратаковать, он писал мне письма, в которых просил закончить войну и предлагал мне военную должность в Красной армии, соответствующую моим способностям и возможностям.
Предложение Василия Блюхера генерал Викторин Молчанов не принял, как и не стал отвечать на письма красного военначальника.
Василий Блюхер. Фото: Госкаталог
Будучи в тот момент военным министром Дальневосточной республики и главнокомандующим Народно-революционной армией Василий Константинович Блюхер проводил реформу вооружённых сил. Он считал, что разрозненные партизанские отряды не способны эффективно противостоять хорошо организованным белым войскам. Поэтому Блюхер приказал расформировать самостоятельные партизанские группы и включить их в состав регулярных воинских частей.
Однако отряд Демьяна Бойко-Павлова, где одну из ключевых ролей играл Филипп Сергеев, ещё продолжал действовать самостоятельно. Именно тогда Бойко-Павлов решился на одну из самых дерзких операций за всё время Гражданской войны на Дальнем Востоке. Он рассчитывал на внезапность.
Партизаны в Хабаровске после освобождения города от белых частей; Демьян Бойко-Павлов (сидит, слева)). Фото: Гродековский музей
Разведка сообщила, что основные силы белых находятся далеко от города — под Волочаевкой. Если сведения были верны, Хабаровск оставался практически без серьёзного гарнизона. Командир решил нанести стремительный удар, захватить ключевые объекты и поднять восстание подпольщиков.
Партизанский отряд разделили на несколько групп. Каждая получила свою задачу. Одна должна была захватить штаб генерала Молчанова, другая — городскую комендатуру, третья — контрразведку, располагавшуюся в здании казначейства (ныне гостиница "Парус").
Казначейство (гостиница "Парус"). Фото: Гродековский музей
Предполагалось, что внезапный ночной налёт парализует управление белыми войсками и они не успеет организовать сопротивление. Важную роль в подготовке операции сыграли подпольщики. Они собирали сведения о передвижении войск, расположении постов и караулов. Среди тех, кто участвовал в этой работе, был и Филипп Сергеев. Однако в любой разведывательной работе неизбежно происходят сбои: незадолго до нападения в Хабаровск прибыли две роты белых солдат, и партизаны об этом не знали.
Крестьянская доля: о настоящей жизни крестьян рассказали в Хабаровском музее Икотница и ботало, понёва и ендова, зипун и бёрдо, щанка и корчага, помакуха и шушпан, топник и кое-что ещё.
Когда ночью отряд вошёл в город, вместо немногочисленных караулов его встретили хорошо вооружённые подразделения. Белые быстро пришли в себя и организовали оборону. Завязался бой. Стрельба разносилась по ночным улицам, но приемущество внезапного нападения было утеряно. Стало ясно, что операция провалилась.
Солдаты Гражданской войны. Фото: Госкаталог
Часть бойцов сумела вырваться из города. Другие погибли в бою. Многие были схвачены. Для хабаровского подполья это стало тяжёлым ударом. Начались аресты. Филиппа Сергеева взяли в январе 1922 года. Искали его давно. Белые понимали, что перед ними не рядовой партизан. Они знали о существовании человека, который координирует связь между подпольем и партизанскими отрядами, но долгое время не могли установить его личность. По словам исследователей, роковую роль сыграло предательство — Сергеева выдал провокатор. Белая контрразведка наконец схватила человека, которого долгое время безуспешно разыскивала.
После допросов Сергеева судили вместе с другими участниками подпольной борьбы. Первоначально многим из них был вынесен смертный приговор. Затем наказание заменили длительным заключением. Существует предположение, что белое командование рассчитывало использовать некоторых арестованных в качестве заложников или для обмена.
Обстановка на Дальнем Востоке стремительно менялась. В феврале 1922 года Народно-революционная армия одержала победу под Волочаевкой, наступление продолжалось, и вскоре белые были вынуждены оставить Хабаровск.
В годовщину Волочаевской битвы, в феврале 1923 года, был торжественно открыт временный монумент на братской могиле погибших народоармейцев. После этого стрелки, учавовашие в историческом сражении, провели реконструкцию боя, совершив маневр вокруг сопки Июнь-Корань, ставшей годом ранее эпицентром столкновения красных с белыми.
Манёвр-реконструкция стрелков-участников Волочаевского сражения в годовщину битвы, 1923 г.. Фото: Гродековский музей
Освобождение города позволило части заключённых выйти на свободу, но наиболее опасных, с точки зрения белого командования, политических заключённых поспешили этапировать во Владивосток. Среди них находился и Филипп Сергеев.
В терьме Владивостока в тот момент находились немало заключённых, которых относили к категории "политические", причём содержались там не только большевики и сторонники красного движения, но и представители других политических направлений.
Билет заключённого владивостокской тюрьмы. Фото: Музей им. Арсеньева
Примечательно, что узникам удавалось даже в тюрьме издавать газету. Первый рукописный экземпляр газеты "Заключённые" вышел в мае 1922 года, когда до прихода Народно-революционной армии ДВР оставалось ещё несколько месяцев.
Рукописный журнал «Заключённые», май 1922 г. Издавался политзаключёнными владивостокской тюрьмы. Фото: Музей им. Арсеньева
Никто не объяснял узникам, что с ними будет дальше. Одни надеялись на обмен, другие — на новое судебное разбирательство, третьи понимали, что с приближением Народно-революционной армии шансов выжить становится всё меньше. Во владивостокской тюрме Сергеев не задержался. Его и некоторых других заключённых отправили в "медвежий угол" — в лагерь на Русском острове, располагавшийся в селе Подножье.
Посёлок Подножье на Русском острове. Фото: Гугл Карты, Скриншот
Здесь Сергеев познакомился с Тимофеем Клементьевичем Цибулей — человеком, которому вскоре предстояло стать хранителем последней памяти о своём товарище.
Викторин Молчанов (сидит, посредине) с белыми офицерами-эмигрантами в китайском Гирине. Фото: Госкаталог
Эвакуация японцев из Владивостока, осень 1922 г.. Фото: Музей им. Арсеньева
Эта уверенность не была пустым оптимизмом. Сергеев хорошо понимал военную обстановку. Он знал о победе Народно-революционной армии под Волочаевкой, понимал, что положение белых становится всё тяжелее, а японская интервенция подходит к завершению. Он не мог знать лишь одного — времени у него самого уже почти не осталось.
Осенью 1922 года во Владивостоке чувствовалось приближение развязки. Белое командование готовилось к эвакуации. В спешке уничтожались документы, вывозились ценности. Именно в эти дни были казнены многие политические заключённые. 10 октября настала очередь Филиппа Сергеева.
Револьвер системы Нагана. Фото: Госкаталог
Утром охрана открыла дверь барака и назвала несколько фамилий. Заключённые понимали, что это означает. Сергеев спокойно поднялся. Никаких просьб о помиловании, никаких попыток спорить или сопротивляться. Перед тем как выйти, он снял с безымянного пальца золотое обручальное кольцо и отдал его Тимофею Цибуле.
— Передай Марии…
Согласно документам комиссии, обследовавшей тело после освобождения Владивостока, причиной смерти стало огнестрельное ранение в затылочную область головы. Характер ранения не оставляет сомнений: это была казнь. Вместе с Сергеевым были расстреляны его товарищи — комиссар партизанского отряда Игнатий Сергеевич Миронов и комиссар комсомольского партизанского отряда Нестор Анисимович Евданов.
25 октября 1922 года части Народно-революционной армии вступили во Владивосток. Это стало завершением Гражданской войны на Дальнем Востоке. Уже в первые дни после освобождения города новая власть приступила к поиску мест массовых расстрелов и захоронений.
Бойцы НРА во Владивостоке, октябрь 1922 г.. Фото: Музей им. Арсеньева
Во Владивостоке была создана специальная комиссия. Перед ней стояла тяжёлая задача — установить судьбы людей, исчезнувших в последние месяцы существования белого режима. 28 октября сотрудники островной милиции обследовали район села Подножье на Русском острове. Именно там были обнаружены три тела. Один из погибших оказался Филиппом Сергеевым.
Тела перевезли во Владивосток, в анатомический покой городской больницы. Именно так тогда официально называлось учреждение, где проводилось судебно-медицинское исследование. Комиссия подробно описала состояние каждого погибшего, зафиксировала характер ранений и составила официальные документы. Позже на опознание приехала жена Мария Васильевна Сергеева. Одновременно комиссия оформляла документы о смерти, разыскивала родственников погибших, выясняла обстоятельства казней.
Посмертное медицинское заключение Филиппа Сергеева. Фото: ИА AmurMedia
Весной 1923 года останки погибших революционеров были торжественно погребены. Филиппа Сергеева похоронили в братской могиле в центре Владивостока — в сквере имени адмирала Геннадия Невельского на улице Светланской. Там он покоится и сегодня.
Прошли десятилетия, прежде чем золотое кольцо оказалось в музее. Ещё почти полвека понадобилось, чтобы восстановить судьбу его владельца. То, что раньше существовало в виде отдельных воспоминаний и разрозненных фактов, постепенно сложилось в цельную картину.
Филипп Сергеев. Фото: Гродековский музей
Сегодня золотое обручальное кольцо — уже не просто музейный экспонат. Оно стало символом человеческой памяти, которая оказалась сильнее времени. За его скромным блеском скрывается судьба молодого человека, успевшего прожить всего двадцать восемь лет, но оставившего яркий след в истории Хабаровска и Дальнего Востока.
Безбожники, храм и склеп Корфа: нечудесное исчезновение в Хабаровске О жестокости и глупости ХХ века
