AmurMedia, 8 марта. Человек предпенсионного возраста отправляется в долгую, трудную экспедицию. Сначала морское путешествие, а после — пеший поход через высокий горный хребет, реки, болота. Ему 55 лет, но это его не останавливает. Да, очевидно — выносливости поубавилось, но в нем живёт неугасаемая тяга к путешествиям и исследованиям, а опыт походов по диким местам прошлых лет придаёт уверенности.
Владимир Арсеньев. Фото: goskatalog.ru
Самый известный исследователь Дальнего Востока, географ, этнограф, востоковед, военный разведчик, писатель Владимир Клавдиевич Арсеньев — знаковая фигура в истории Хабаровского и Приморского краёв. Его книги "Дерсу Узала", "По Уссурийскому краю", "В горах Сихотэ-Алиня" вызывают огромный интерес читателей из поколения в поколение.
Одним из героев книг Арсеньева стал его проводник и товарищ, гольд Дерсу Узала. Он рассказывал о нём с теплотой и признательностью, благодаря чему представители коренных народов Дальнего Востока стали ближе и понятней людям, приехавшим сюда. За самим же Арсеньевым с годами закрепилась репутация друга и помощника гольдов, орочей, удыгейцев...
Арсеньев и Дерсу Узала. Фото: goskatalog.ru
Последнюю экспедицию Владимир Клавдиевич совершил незадолго до смерти. Пересказывать все обстоятельства его последнего пешего похода 1927 года, который начался в Советской Гавани, а завершился в Хабаровске, не будем. Эта экспедиция описана в его книге "Сквозь тайгу" (12+), изданной тремя годами позже.
К слову сказать, Совгавань тогда только появилась, в том смысле, что именовался населённый пункт на побережье Татарского пролива по-другому. До 1856 года — Константиновский пост, который основал Геннадий Иванович Невельской, военно-морской офицер, исследователь Дальнего Востока и основатель Николаевска-на-Амуре. Следующие десятилетия — это Императорская Гавань, и только в 1923 году, с приходом Советской власти, утвердилось прежнее название.
Отметим и ещё один факт: город, сейчас относящийся к Хабаровскому краю, тогда входил в Приморье и передан был только в сентябре 1948 года.
Когда Арсеньев последний раз прибыл в Совгавань, там жили не более 170 человек, которые, в основном, обеспечивали нужды порта. Ещё в 1908-1910 годах исследователь занимался поисками оптимального сухопутного пути от Императорской Гавани в Хабаровск, и вот работу было решено продолжить.
Горный хребет Сихотэ-Алинь примыкает к побережью Татарского пролива. Горы и речная долина Амура простираются между Хабаровском и Совгаванью. По прямой между городами 400 километров, но путешественники прямых путей не ищут, да и судьба им их и не предлагает.
Инициировало экспедицию Дальневосточное краевое переселенческое управление. Арсеньев в то время был уже переведён на службу во Владивосток, там и собирали снаряжение для похода, и через Сахалин морем доставили в Советскую Гавань. В путь отправились в самом начале лета 1927 года.
В чём состояла цель похода? Предстояло понять, насколько доступны и пригодны для заселения, промысла обширные районы Сихотэ-Алиня и прилегающая к ней долина Амура. Также, нужно было найти наиболее пологие перевалы через горы для сухопутного пути от Татарского пролива в глубь материка.
Арсеньев в экспедиции Советская Гавань - Хабаровск. Фото: goskatalog.ru
По большей части путники следовали вдоль рек . От Советской Гавани они двинулись по рекам Хади и Тутто. Перевалив берез хребет, вышли к реке Анюй. Её течение и размеры облегчили тяготы пути. Здесь Арсеньев и участники экспедиции соорудили лодки, выдолбленные из стволов деревьев, и пустились в сплав по Анюю до Амура.
Река Анюй, женщины удэге в лодке. Фото: goskatalog.ru
На равнине отряд не раз попадал в болотистую местность, и, как следует из отчёта Арсеньева, приходилось идти по колено в воде. Пешком они прошли к верховьям Хора и Пихцу, притокам Тумнина. Непростой и опасный путь благополучно завершился в Хабаровске.
Как известно, у Владимира Арсеньева был не один помощник и проводник из числа дальневосточных аборигенов, просто Дерсу Узала, вероятно, был ему ближе, сильнее повлиял на него и был увековечен в книге путешественника. В походе 1927 года путешественнику помогали орочи. Один из них — Фёдор Мулинка (на фото — стоит третий слева).
Арсеньев с проводниками после экспедиции 1927 года. Фото: goskatalog.ru
С ним Арсеньев заключил договор в Хабаровске — страничка машинописного текста с подписями двух сторон: ороча-рабочего и начальника экспедиции. В бумаге оговаривались обязанности Фёдора и его функции в экспедиции, а их было немало. Проводнику полагалось выдать подходящую для похода одежду и обувь, а именно, "туземную" — унты. Мулинка гарантировалось 70 рублей в месяц жалования. Договор подписали в конце мая и действителен он был до начала октября 1927 года.
— Днями отдыха являются дни ненастные, а равно и специальные днёвки по указанию Начальника Экспедиции — значилось в договоре.
В сохранившихся документах просматривается особое отношение Арсеньева к представителям аборигенного населения Дальнего Востока. Когда было возможно, он проявлял заботу и помощь. Также, в своём отчёте он говорил об изменениях в образе жизни аборигенов и о том, что у гольдской и орочской молодёжи "отсутствует знание тайге".
Орочи. Фото: goskatalog.ru
За два года до экспедиции Арсеньев обратился письмом к А. Я. Майданову, заведующему маяком в Советской Гавани.
— Настоящим обращаюсь с покорнейшей просьбой сообщить мне, кто из орочей Советской Гавани на реке Хади находится в бедственном положении. Кто в чём нуждается? Я могу помочь присылкой по почте наиболее бедным. Можно даже телеграфировать по адресу: Хабаровск, музей, на моё имя, — пишет Арсеньев. — Я помню ту помощь, которую оказывали мне орочи во время моих путешествий, когда они доставляли мне пропитание, а женщины починяли мою обувь и одежду. И вот мне хотелось бы ответить им. Мечтаю как-нибудь приехать к вам и пробраться на Тумнин к моим друзьям орочам. Кланяйтесь им от меня, ожидаю ответа, шлю вам дружеский привет, поклон семье.
Арсеньев в удэгейском костюме. Фото: goskatalog.ru
Вспоминает путешественник своих друзей аборигенов, живших в тех краях, и в другом письме, адресованном своему брату, который тоже жил на Дальнем Востоке. Написано оно было уже после похода.
— Дорогой брат Шура! Не знаю куда тебе писать. Пишу в Советскую Гавань до востребования. Во время экспедиции 1927 года на реке Тутто я оставил кое-какие экспедиционные вещи. Ороч Степан привёз их в Советскую Гавань. Будь добр, повидай его, получи от него казённые вещи и доставь их во Владивосток, когда будешь возвращаться обратно. Если надо, телеграфируй мне за мой счёт. Быть может, надо что-нибудь заплатить орочу Степану. Зимой по льду реки он вёз их, вероятно, суток двое. Я не помню сколько там груза, но не более двух пудов. Если надо, уплати ему за работу не более 10 рублей, тоже за мой счёт. Очень обяжешь!
Арсеньев за работой в кабинете, 1929 год. Фото: goskatalog.ru
Привёз ли брат Александр вещи экспедиции во Владивосток, неизвестно. Тем временем Владимир Клавдиевич готовил отчёт о путешествии и писал новую книгу. Публичный доклад состоялся более чем через год после возвращения, в январе 1928 года во Владивостоке. Доклад вызвал большой интерес, собрались порядка 260 членов Дальневосточного краевого отдела государственного русского географического общества. Как отмечено в протоколе "сообщение сопровождалось световыми фотографиями и картою района движения экспедиции".
Сделанные во время похода дневниковые записи Арсеньева в 1929 году вылились в его последнюю большую книгу "Сквозь тайгу", которую напечатали в 1930 — в год смерти исследователя.
