Известный хабаровский график, живописец, дизайнер, член Союза дизайнеров СССР и Союза художников России в начале своего творческого пути даже представить себе не мог, что когда-нибудь станет художником. Об этом и о том, почему живописец предпочитает в своих работах отделять человека от природы — в интервью ИА AmurMedia.
— Почему вы решили стать художником?
— Как такового решения стать художником я не принимал. Так сложилось само по себе. Жизнь сама плавно подводила меня к этому. Я вспоминаю, например, школу. Ученики выпускали к праздникам стенгазеты. В этом присутствовал некий соревновательный элемент. Забавно сейчас вспоминать, как когда-то, например, художник Слава Резниченко получал нагоняй от учителей за разрисованные парты. Еще тогда его излюбленным занятием было рисовать барышень, в том числе и в обнаженном виде. И до сих пор главная тема в его работах – женский образ. У меня же был свой интерес. Сильное впечатление на меня производили такие знаковые в то время кинокартины, как "Великолепная семерка", "Лимонадный Джо", фильмы про Дикий Запад, ковбоев, бандитов и светлый образ благородного героя, который приезжал и наказывал всех злодеев. Мальчишки воображали себя ковбоями, индейцами. И все это ведь визуализировать как-то надо. Но у меня даже мысли не было стать художником. Для меня это было чем-то запредельным. И даже когда я учился в институте, художники казались мне недостижимыми. Я на них смотрел, как на богов каких-то.
Известный хабаровский график, живописец, дизайнер Анатолий Карташов. Фото: Фото: Анатолий Карташов
— Откуда вы черпаете идеи для своих работ?
— Иной раз приходится бывать в таких местах, куда обычный человек, может быть, никогда и не попадет. Ну, ездят сейчас за границу. Например, в Тайланд. Есть и экстремальные какие-то туры. Но наша дальневосточная тайга тут же, под Хабаровском. В 150-ти километрах от города есть такие уникальные места. Правда, часто случается так, что наблюдаешь какое-то запоминающееся, живописное явление, которое длится считанные минуты или секунды. Например, тот же восход солнца на море. Или же в тайге после свежевыпавшего снега восход солнца или его закат. Бывает, наблюдаешь настолько прекрасное и волшебное состояние природы, что когда его нарисуешь, думаешь: да ну, не может такого быть!
— На ваших картинах изображена в основном природа. Рисовать пейзажи вам более по душе, чем, например, портреты?
— Мне обычно хочется выразить именно красоту природы и уникальность ее состояний. А это происходит, как правило, всегда при пограничных моментах: во время восхода или заката. Днем, солнце поднимается и все выбеливает, и даже у обычных фотографов получается какой-то безликий, невкусный пейзаж. Вот этот рассеянный, мощный солнечный свет — только пленку переводить. И обычно фотосъемка всегда ведется на вечерний, боковой свет, тогда и игра света более интересная. И в природе я не хочу видеть человека, как неразумное дитя этой природы. Не хочу его в нее вставлять. В природе нет людей, суматохи, а только состояние внутреннего покоя, какой-то гармонии. Человек обычно в своей этой неразумной, суетливой натурой всегда вмешивается в природу безграмотно и бестактно, нарушает ее законы. А природа терпит до поры, но, бывает, что она жестоко наказывает человека. Но всегда справедливо. Человек мнит себя хозяином природы: тут потоптал, там, и все ее своеобразие уничтожается. Поэтому у меня человека здесь и нет, потому что я знаю его, как какой-то злобный и чужеродный элемент природы. По крайней мере, в России это так.
Одна из работ Анатолия Карташова. Фото: Фото: Анатолий Карташов
— Художники всегда пытаются подловить именно эти счастливые моменты, необычные состояния природы, или же сиюминутные, внезапные озарения тоже вдохновляют их на создание картин?
— Есть, например, ребята-авангардисты, которые берут тюбик с краской в руку и начинают творить чуть ли не с закрытыми глазами. Замесили, накрасили, добавили эмоции и все готово. Я, кстати, хочу выйти на этот уровень. У меня есть рабочая палитра, например, на которую смотришь издали и видишь на ней ручей, солнце, игру света. Или, допустим, я делал диораму. В данном случае передо мной стояла конкретная задача: нужно было изобразить место в окрестностях Хабаровска, где жили мамонты около 27-30 тысяч лет назад. Здесь уже требовалась документальная точность. На фантазии, эмоциях уже не проскочишь.
— Получается ли у вас абстрагироваться от эмоций при работе над картиной, когда это необходимо?
— В процессе работы бывает, что и тыкаешься. Иногда точно знаешь, что здесь, например, лиственница должна стоять, там — кустик. Есть начатые работы, а картина дальше не завязывается. Нет этого чувства холста, кисти. В каком направлении эту кисть надо повернуть, чтобы завершить начатое, неизвестно. Это определенное состояние, в которое нужно погрузиться.
Известный хабаровский график, живописец, дизайнер Анатолий Карташов. Фото: Фото: Анатолий Карташов
— От ваших картин веет каким-то умиротворением, спокойствие. Вы передаете свое состояние души? Почему нет, например, картин с буйством стихии: ветром, дождем, тучами?
— Я пытался делать что-то подобное. Иногда необходимо выразить и гнев, ненависть, например, к эксплуататорам трудового народа. Я помню, делал плакаты со скелетами, черепами, атомными взрывами. Все эти вещи очень выразительны.
— Какую из собственных картин вы можете назвать любимой?
— Как таковых любимых работ у меня нет, потому что они все как будто мои дети. Это как у некоторых матерей бывает: есть дети-любимчики, а есть, к примеру, неродные, приемные дети, которых они любит, как правило, меньше. С картинами у меня все иначе. Каждое произведение — это твой кусок жизни, твое дитя, твое создание. Каждая картина — это определенный этап. Главное достоинство мастера заключается в способности видеть свои недостатки. Иной раз и я не знаю, что делать. Ступор какой-то наступает. Мысленно себя тогда останавливаю и отхожу от картины в сторону. Понимаешь: глаз замылился, пора отдохнуть. Недели две проходит, и после сам себе говорю: старик, все нормально. Здесь добавил, там, и вышла в итоге хорошая композиция.
Известный художник Хабаровска Анатолий Карташов. Фото: Фото: Анатолий Карташов
- Вы преподавали на кафедре изобразительного искусства в ДВГГУ. Какие остались впечатления о ваших учениках: они радовали своими успехами или чаще все-таки огорчали вас?
— У меня учились две девочки-подружки, умницы, которые друг друга дополняли. Как просмотр, так их парням ставишь в пример. Ребята, говорю, надо бы немного подтянуться. Ну, и они что-то такое незатейливое соображают. А здесь девахи прибежали, да как выставили свои творения. Их экспозиция уже на уровне курсовой работы. Это простое задание можно на дипломную работу выставлять. И они не просто взяли задание, выполнили и успокоились. Сделали одну работу, а потом еще и другой вариант той же самой картины, например. Работать преподавателем мне было интересно. Но студенты не всегда радовали. Говоришь, например, студенту, что ему нужно подтянуться, нужно еще поработать. Приходят недовольные родители. Спрашивают, в чем дело. Объясняю, что у их ребенка получается хорошо, а над чем нужно еще поработать. Над композицией, например. А что такое композиция, спрашивают они. Ну, тут уже ясно: тяжелый случай.
— Где можно увидеть ваши работы?
— Я делал персональную выставку в институте повышения квалификации врачей в нашей краевой больнице в 2014 году. Когда там проводят какие-то значимые мероприятия, конгрессы, например, то приглашают художников. Я отвез туда около 60 работ. Заодно, думаю, сделаю некий анализ: что я вообще имею. Этюды раскидал, в рамки всунул, смотрю, уже и больше работ собралось. Тогда понял: это уже и на персональную выставку тянет. Поехал. Было легкое волнение. Экспозицию составил, все прошло нормально. Недели три она там провисела.
— Часто ли вы дарите кому-либо собственные картины?
— Дарю свои картины людям, которые сыграли в моей жизни какую-то роль, тем, кто помогает мне. Звоню, например, знакомому мануальному терапевту и жалуюсь на боль в спине. Он ставит меня на ноги. Позже выясняется, что его и самого прихватило: заклинило позвоночник. Он мне говорит: ты-то хоть знаешь, к кому идти, а я нет. Этот врач меня просто спасал. Вот ему подарил свою работу.
Известный хабаровский график, живописец, дизайнер Анатолий Карташов. Фото: Фото: Анатолий Карташов
— Много ли времени уходит у вас на создание одной картины?
— Могу переписывать одну картину по несколько раз. Исправлять что-то, добавлять или убирать. Сделал как-то пейзаж. Была уже завершенность в работе. Потом возникло желание кое-что подправить. В итоге вот этой картины могло быть восемь вариантов. Думаю, дай-ка ради хохмы пририсую медведя. Нарисовал. Потом ко мне зашел гость из Китая. Хорошая, говорит, работа, только китайцы медведей очень боятся. Они картину с медведем не купят. Пришлось косолапого замазать.
— Чем вы увлекаетесь помимо живописи?
— Люблю времяпровождение на природе. Но охочусь я не ради еды, шкур. Это просто увлечение. Оружие, рогатки — волнующие, незабываемые воспоминания детства, мой отец был военным. С друзьями любил выезжать на природу. Сварить уху на свежем воздухе, песни попеть – святое дело. Даже шутливые парады устраивали на природе. У нас был свой гимн был, свои места. Хохмили, в общем. В городе у кого не было каких-то увлечений, те отдавались различным утехам, пьянствовали. Природа нас от этого спасала, уводила от городской мишуры и суеты. Было время – не слазил с велосипеда. Гоняли с пацанами на малый аэродром. Вел активный образ жизни. Летом в яхт-клубе брали на прокат лодку — и на левый берег. Позагорали — назад.
Известный художник Хабаровска Анатолий Карташов. Фото: Фото: Анатолий Карташов
— Ваши планы на ближайшее будущее?
— Как сказал один мой друг: у меня материалов накоплено на 200 лет. Вот и у меня так же. Единственное, чего желаю, чтобы хватило здоровья. Я просто хочу заниматься тем, что мне по душе. Я мечтаю просто поработать в удовольствие. Меня уже ждет несколько холстов. И я уже вижу интерпретацию, заранее продумываю какие-то технические моменты. Я вижу, как на некоторых моих работах выражена тема, и чего в них не хватает.
