Феерия Natürlich: Что покажет "Ночь музеев" и в какую сторону смотрит актуальный арт

Эпатаж, фееричные перформансы и двусмысленные инсталляции — работа арт-группы Natürlich. О том, как появляется актуальное искусство в Хабаровском крае и в каком направлении оно смотрит — в интервью с кураторами группы Андреем Мирошниковым и Лерой Говориловой.

Арт-группа "Natürlich" состоит из основателей – Лера Говорилова и Андрей Мирошников, а также нескольких моделей. Они проводят перформансы, отчетные показы в галереях современного искусства, показывают сценические номера на корпоративных мероприятиях, и, как говорят основатели, в своих выступлениях применяют методы гипнотизма и арт-терапии. Опирается на графические стили Pin-Up, BJD (ball-jointed doll), используя приемы смешивания от синонимических метафор до Mash-Up. Говоря проще – ребята эпатируют публику, вызывая в ней смешанные чувства. Арт-группа существует в Хабаровске с 2004 года, однако не каждый хабаровчанин знает о ее деятельности.

Андрей: Здесь можно говорить о целевой аудитории. Если бы то, что мы делаем нравилось широкому кругу, тогда я назвал бы это недочетом. Поскольку мы делаем вещи, которые сложно понять без объяснения. Там важен контекст, дискурс. Есть вещи, которые можно превратно истолковать. Вот во время "Ночи музеев-2015" мы выставляли интересный арт-объект, который состоял из арматуры, собранной в трехметровую Вифлеемскую звезду (она напоминала большую снежинку), и трансляции видео. Идея там была очень глубокой. Кто-то пытался понять сам, а кто-то подходил и узнавал, что же это такое.

Поэтому мы стараемся выставляться в таких местах или на таких событиях, где нет потока. "Ночь музеев" — это исключение, но там люди фильтруются. И, когда ты очень известен, на твоей популярности могут паразитировать другие – некоторые организации или люди появляются только при возникновении резонансных событий. Так что то, что о нас не знают абсолютно все – это плюс.

— Вы существуете уже 12 лет. Расскажите, как все начиналось?

Лера: Мы работали в театре и уже тогда понимали, что то, что мы делаем уже устарело. И возникла потребность измениться. Мы решили заниматься современным театром. Когда мы отделились и ушли в свободное плавание, поняли, что нет перспектив заработать. Поэтому было принято решение сменить курс. Одна девочка помогала писать устав организации, в котором указала пункт: "Пропаганда современного искусства". Что это такое мы в тот момент не знали, но четко понимали, что нам это нужно. Дальше начали работать в этом направлении. И мы понимали, что это должен быть синтез, а так как мы не молодые люди, то пропагандировать ретро не можем. Поэтому в нашей команде много молодых и очень интересных личностей. Сейчас у нас есть опыт, есть модели, есть хорошее оборудование.

— Как реагируют люди, когда видят ваши арт-объекты?

Андрей: Какой-то вау-эффект есть, но сильного удивления нет. Это связано с тем, что мы не берем принципиально новые вещи, а используем метод "готовых вещей" (ready-made). Такой метод превращает знакомый предмет в художественный объект лишь воля и подпись автора. Был прецедент в начале прошлого века, когда французский теоретик искусства Марсель Дюшан принес в галерею писсуар и поставил рядом с ним табличку "Фонтан". То есть Дюшан обычный предмет превратил в объект искусства, сделал из копий оригинал.

То, что мы делаем, примерно так и происходит. Мы берем, например, материал в строительном магазине или еще где-то и создаем, допустим, коллекцию одежды. Это не выглядит только эпатажно, но оно удобно, красиво и можно носить. Перформансы проводим по такой же системе. Поэтому люди, увидевшие их, не пугаются, так как перед ними – знакомые вещи, но удивляются их сочетанию.

— Новый проект, который представите во время "Ночи музеев-2016", тоже содержит привычные образы или чем-то отличается от предыдущих?

Андрей: В этом году используем таблетку. Ее мы получили, скрестив два тренда современных художников. Японки Яёи Кусамы, которая страдает психическими заболеваниями. Она в 60-х познакомилась с Энди Уорхолом и другими личностями, влившись в поп-арт. Всю свою жизнь она рисует горошек – это основной символ ее работ в скульптуре, живописи и коллажах. Она рисовала его по-японски самоотверженно везде до 87 лет.

Сейчас она оформляет витрины louis vuitton, расписывая тыквы, живет в психиатрической больнице в Токио, где продолжает создавать работы с середины 1970-х, ее студия находится рядом с госпиталем. Заслуга Кусамы, по мнению критиков, заключается в том, что она совершила переворот, обогатив все "визуальное" — все то, что мы видим, а это очень сложно сделать. То есть все художники рисовали мир таким, как мы привыкли его видеть, а она рисовала планеты и молекулы – то, из чего он состоит. А второй художник-концептуалист, творчество которого мы взяли за основу – Даниель Бюрен, сфокусировался на изображении перемежающихся белых и цветных полос. Он постоянно экспериментировал с ними.

В итоге мы соединили горошину и полоску, получив таблетку. Некий круг, разделенный на две равных части. Почему таблетку? Любой акт искусства – это сознание измененное либо душевными потрясениями, либо алкоголем, наркотиками, или психическими заболеваниями. Таблетка как вводит в такое состояние, так и выводит из него. Таблетку мы связываем и с квантовой механикой, где она – это целостность мира, разделенная на две половины – темную и светлую. В темной содержится большая часть материи Вселенной, но мы не представляем себе, что это такое, ведь мы видим лишь одну половину. Таким образом можно сказать, что существует вторая галактика — она невидима для наших телескопов, в ней могут быть невидимые звезды, планеты и жизнь. Концепция теневого Млечного Пути кажется обывателям безумной, но это гипотеза американских физиков. Так вот разделение таблетки полоской и есть горизонт событий – уходя с одной стороны на другую, мы лишаемся того содержания, которое имели прежде. Вся эта теория, которую я сейчас озвучил сумбурно, отражена и в Библии.

Лера: Мы уже попробовали воспроизвести эту идею с одним из местных журналов, но не углубляясь так, как стоило бы. И планируем продвигать ее – впереди "Ночь музеев", а после пойдем дальше. К слову на "Ночи музеев" мы представим зрителям девушку-модель в образе шарнирной куклы, на суставах которой будут таблетки. Также покажем видео. Мы не ставим перед собой задачу все всем объяснить. Есть люди, которые поймут все сами, а есть те, кто все спросит у нас.

— Вы реализуете проект в музее, а что дальше?

Андрей: Мы отрепетировали с журналом Fashion Collection – провели фотосессию, провели работу над ошибками, и идем в музей. Там нам дадут обратную связь, так как мы ставим две задачи – сделать фотоотчет об этом событии на "Ночи музеев", и посмотреть на реакции ключевых персон. Дальше пойдем на контакт с московским фотографом, а следующей ступенью станет товарная категория. Есть вещи, которые делают жизнь удобнее, а есть те вещи, которые делают жизнь другой. Например, когда люди купили себе первый iPhone, они продолжали пользоваться обычными сотовыми телефонами с кнопками. Так вот iPhone делает твою жизнь другой, а телефон с кнопками делает ее удобнее. Мы будем делать таблетки, которые станут какой-то товарной категорией, лишенной утилитарности. Пока что это только концепция. На самом деле все это работает: есть украшения из таблеток, есть расслабляющие подушки в форме таблеток и многое другое. Но это все напоминает ситуацию, когда люди схватили идею, но не доработали. И вспоминается фраза из фильма "Социальная сеть", когда Шон Паркер говорит Цукербергу: "Миллион долларов — это не круто, а знаешь, что круто? Миллиард долларов". Так вот пока что мы понимаем – идея очень привлекательная, но мы еще не достигли ее дна и не знаем, как именно нужно ее использовать. Мы не торопимся. Будто у нас впереди еще много времени.

— Для реализации своих идей группа целенаправленно ищет людей или они сами вас находят?

— Нет, они сами на нас выходят. Если мы начнем кому-то это навязывать, то явно ему не понравимся, потому что отвлечем от насущных дел. Недавно нам написал московский фотограф, заинтересовавшийся нашей деятельностью. Вполне возможно, что после "Ночи музеев" начнем работать дистанционно, сделав две синхронные выставки в Москве и Хабаровске.

— Много единомышленников вам удалось найти?

Андрей: Вы знаете, многие люди, когда мы рассказываем им свои идеи, сидят с пустыми глазами или просто думают о чем-то другом, теряя нить. Говорили многим, а потом рассказали Людмиле Козловой из художественного музея, и вот она практически воскликнула: "Господи!". Она будто бы ждала чего-то такого нового, потому что в этих идеях прослеживаются все азиатские тренды. Даже эта таблетка – символ, с которым работал Уорхол, а также многие китайские художники. И она нам говорила, что наша идея рождена, а не взята у кого-то.

— Насколько сложно найти моделей, подходящих вам на 100%?

Андрей: Не так просто. Мы работаем с молодыми людьми, но не с моделями детьми, потому что современное искусство – это грани с нотками смерти, эротизма и концепта. Все эти вещи должны восприниматься человеком со зрелой реакцией. Те, кто приходит к нам без приглашения не подходят, так что мы ищем особенных моделей в Интернете, например.

Лера: Сейчас проще. Все люди высказываются на своих страницах. Смотришь – и все понятно. Например, видишь интересную девушку, но выясняется, что она маргинал, агрессор или пошлая. К сожалению, найти единомышленников сложно. Были у нас девчонки, которые подходили абсолютно, но когда мы с ними встречались, то понимали, что они "шифруются" и на самом деле не те, за кого себя выдают.

Андрей: Есть одна проблема: либо девушка скучная, либо распущенная, либо она не умеет носить вещи. В принципе можно сказать, что смелость накрывает людей после 30-ти лет, а молодые все очень зажаты. Но есть исключения. Кроме того, многие девушки будто бы себя берегут для какой-то карьеры или выгодного замужества, и они боятся, что им предложат что-то, чего они будут стыдиться. И многие вещи, непонятные им, они избегают.

— Это особенность дальневосточников или всех россиян?

Андрей: Я думаю, тут нет такой выборки, но скорее всего да, это проблема дальневосточников. Мы работали с приезжими из того же Питера или Саратова… Там другие люди. Я думаю все-таки это эндемичная черта. На Дальнем Востоке самоотверженности почти нет. И все девчонки, работавшие с нами и работающие сейчас, стали вести себя по-другому из-за каких-то травм. Например, у одной была травма спины и, выздоровев, девушка открылась, с другой стороны. Или еще что-то. Если человек благополучный во всем, то ему не нужна арт-терапия.

— Сейчас вы работаете с бутиками – делаете для них перформансы. Это новое направление?

Андрей: Сейчас магазины видят себя как магазины-салоны. То есть стараются предоставлять комплексные услуги, потому что возникают провалы в продажах. И магазины это заполняют какими-то событиями, чтобы люди приходили не ради каких-то купонов на скидки, а ради зрелища. Может быть все что угодно – мероприятия для узкого круга клиентов, лекции, выставки и так далее. И мы работаем в этом направлении тоже. Вот недавно на контакт с нами вышел один фэшн-иллюстратор, он вьетнамец, живет в Москве. Он хотел приехать с мастер-классом, но нам не удалось привлечь спонсоров. Да и привозить сюда азиата нет смысла. Его некому показать, так сказать, тут ждут французов или итальянцев. Очень жаль, так бы можно было устроить что-то интересное.

Лера: Как-то в Хабаровск привозили женщину-профессора из Нью-Йоркского Института фотографии. Мы пришли туда, не увидели ни одного местного фотографа. Значит им не интересно. А профессор говорила о том, что фотография – это история. Есть такая фраза: "Красота – это просто красота, а пошлость – это красота без мысли". И вот закрадывается мнение, что все, что делают наши фотографы – пошлость. Вот когда у нас не было оборудования, мы сотрудничали с фотографами. И все просто снимали фэшн, отказываясь вкладывать в снимки наши идеи. Получается, людям просто нужна красивая красота.

Андрей: И этот профессор из США рассказывала парадоксальные вещи. Показывала простые снимки. Например, на фото изображена вдалеке ферма, холод, дымка, дерево, а на нем – вороны. Все просто. Потом оказалось, что это чучело птиц, что их рассаживали туда специально с какой-то мыслью. И это есть перформанс, история. Удивительно, когда ты смотришь фото и видишь все, знакомясь с ним заново после полученной информации. Это похоже на исследование художника.

— Скажите, почему вы не перебрались никуда с Дальнего Востока, в какую-то точку мира, где современное искусство воспринимается иначе?

Андрей: Сначала мы рассчитывали двигаться в сторону Запада, а потом все развернулись в сторону Китая. Пока Дальний Восток находится в промежуточном состоянии, здесь все проездом. Но на самом деле все искусство перебралось в Китай, Индию. В Европе уже нечего делать в направлении искусства. Многие современные деятели, например, тот же фотограф Дарья Марчик, смотрят в сторону ДВ. И еще такая странная вещь – все, что привозят в Хабаровск, везут через Москву, то есть делаешь заказ в США, продавец покупает товар в Китае, везет в Америку, потом в Москву, а потом в Хабаровск. А ведь это можно сделать напрямую. Так вот, азиатское современное искусство в Хабаровск завезут по всей видимости тоже через Москву. Поэтому парадоксальным образом у нас развивается современное искусство, о котором мы узнаем из новостей. Мы пытались наладить контакты с Китаем, договориться о нашей там выставке и о выставке их художников здесь, практически сделали это, но китайцы перенесли сделку из-за политической ситуации в мире, связанной с Украиной.

Лера: Если переезжаешь в Москву или другой западный город, то в первую очередь нужно думать о том, как будешь есть и где жить. Тут такой проблемы нет, тут тебе помогут, и ты будешь творить. А там придется думать лишь о том, как выживать. Да и современное искусство уже насолило всем на Западе благодаря Pussy Riot, прибитой мошонке к каменной брусчатке Красной площади в Москве. Нам хотелось бы путешествовать, чем куда-то уезжать с концами. Сейчас Запад не привлекателен для переездов. Мы, кстати, даже придумали один проект, который затрагивает тему с беженцами. Но это в будущем.

Фото: Natürlich

ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:

AmurMedia выходного дня