Главная задача министерства по развитию Дальнего Востока – сделать из макрорегиона привлекательный для инвесторов конкурентоспособный продукт. И локомотивами в этом деле должны стать территории опережающего развития (ТОР), которые будут на равных конкурировать с похожими территориями в странах, показывающих самые высокие темпы экономического роста. Об этом в беседе с корр. ИА AmurMedia рассказал министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка.
- Александр Сергеевич, первый вопрос связан с заявленными ТОРами в Хабаровском крае – это Ванино и Совгавань, на территории которых существовала портовая особая экономическая зона. До сих пор мы не увидели эту зону в действии. Сможет ли обозначение данной территории как территории опережающего развития исправить ситуацию и стать точкой экономического роста в регионе?
- Я хотел бы конкретизировать проблематику. Такие ситуации, когда на Дальнем Востоке создаются особые экономические зоны и остаются пустыми, когда инвесторы не приходят туда, и нет той экономической активности, ради которой они создавались, имеют в качестве основания одну причину: международную неконкурентоспособность условий инвестирования и ведения бизнеса.
У нас есть успешные особые экономические зоны. Их две, они в европейской части России – в Липецке и в Татарстане. Но они обе ориентированы на внутренний рынок страны. Внутренний же рынок Дальнего Востока очень небольшой – здесь проживает всего 6,2 млн граждан России – и распределен на значительной территории. Поэтому привлечь резидента сюда можно, только создав лучшие условия инвестирования и ведения бизнеса, чем в странах-конкурентах. Одним из первых шагов, которые мы сделали в министерстве по развитию Дальнего Востока для исправления этой ситуации, стал глубокий подробный анализ этих самых условий инвестирования и ведения бизнеса в ОЭЗ в России и ОЭЗ в Китае, Сингапуре и так далее.
К сожалению, вывод очень печальный. Наши особые экономические зоны по сравнению с заграничными оказались неконкурентоспособным продуктом – он хуже по качеству и дороже по цене. Поэтому в них никто не идет.
Наш продукт под названием "особые экономические зоны" предполагает сложные таможенные процедуры, длительность подключения к электросетям, нерешенность вопросов инфраструктуры. И по всем этим параметрам, которые для глобального инвестора являются критерием принятия решения о размещении производства, мы проигрываем.
В связи с этим мы предложили новый проект, который называется "Территория опережающего развития". Это особые экономические зоны нового типа, они ориентированы на глобальную конкурентоспособность. И правовой механизм, который мы проработали, обеспечивает практическое достижение этой глобальной международной конкурентоспособности. Это два совершенно разных взгляда на вещи. Одно дело, когда вы создаете особую экономическую зону и говорите, что в ней условия будут несколько лучше, чем в целом по стране, и совсем другое, когда вы говорите, что создаете ТОР, и условия там будут лучше, чем в других странах.
Мы подготовили соответствующий законопроект, он уже внесен в правительство РФ, прошло два согласительных совещания у Юрия Трутнева, и мы рассчитываем, что в ближайшее время законопроект будет рассмотрен в Госдуме.
- Какова основная идея проекта?
- В виде основной идеи проекта мы используем критерий международной конкурентоспособности регуляторного режима. То есть, когда мы видим лучшую практику создания этой зоны в странах АТР и допускаем нашим законопроектом возможность прямого заимствования лучших регуляторных практик и установления локальных правовых режимов по градостроительным отношениям, по техрегламентам, по различным аспектам регулирования для конкретного инвестора, для конкретного инновационного проекта.
Это очень гибкое регулирование. Фактически, в этой ТОР возникает локальная юрисдикция и эксперимент. Если мы апробировали регуляторную практику, и она показала, что все работает и обеспечивает приток инвесторов и инвестиционную активность на Дальнем Востоке, то это можно сделать и в других регионах страны.
Хочу отметить, что когда такая концепция закона родилась, то мы с удивлением обнаружили, что японцы делают то же самое. Они уже приняли в декабре 2013 года соответствующий закон. Хотя у них до этого тоже были свободные экономические зоны, и они так же, как и наши ПОЭЗ, оказались неуспешны из-за бюрократизации и отсутствия конкурентного уровня преференций инвесторам. Японцы отказались от понятия особых экономических зон, как от негативного бренда, так как он не сработал. Вместо понятия "свободные экономические зоны" они приняли понятие "стратегические зоны хозяйства".
Здесь интересно то, что японцы со своим островным мышлением, с изолированным менталитетом пошли по пути изъятия всеобщих правил регулирования и возможности установления в этих стратегических зонах хозяйствования особых правовых режимов. И сегодня у них рассматривается вопрос изъятия и возможности использования в этих зонах документооборота на английском языке для иностранных инвесторов.
Для нас было удивительно, когда оказалось, что и наша экспертная комиссия, и специалисты в достаточно развитой стране, столкнувшейся с глобальным вызовом неконкурентоспособности, пришли к одному и тому же выводу. Это стало еще одним подтверждением того, что мы на правильном пути.
В этом случае обычное регулирование очень инерционно, поменять его сразу целиком очень тяжело, а вот пойти по пути эксперимента, заимствования и апробирования на своей земле и в своей юрисдикции иных практик – можно. Это прагматичный и эффективный путь.
Он виден и у нас в России. Например, мы хотим реализовать масштабный проект – провести Олимпиаду. Если рассматривать ее с точки зрения проекта развития, то прежде чем она была реализована, мы приняли специальный закон, отменили все ранее действующее регулирование и так далее. То же самое с саммитом АТЭС: пока отдельный закон не принят, ни проекта, ни развития не будет. В территориях опережающего развития такая же логика – мы отказываемся от неэффективного регулирования, которое было построено за последние 15 лет, и используем лучшее конкурентоспособное регулирование. В госуправлении это новый взгляд на вещи, потому что мы не привыкли смотреть на регулирование с позиции его конкурентоспособности.
С чем нам приходится сталкиваться? Мы дискутируем с федеральными органами исполнительной власти, которые говорят, что у нас сложилась стройная продуманная система. Кто-то ее, конечно, продумывал, но не думал о глобальной международной конкурентоспособности. А вызов, с которым мы сталкиваемся на Дальнем Востоке, говорит о том, что развить его получится только в одном случае - если создать глобально конкурентоспособные условия развития. Тогда действительно можно рассчитывать здесь на серьезное опережающее развитие.
- Вы сами из бизнес-среды, предприниматель, поэтому хотелось узнать ваше видение того, как можно решить проблемы, с которыми сталкивается в последнее время малый бизнес в Хабаровском крае, да и на Дальнем Востоке в целом. В частности, речь идет об оплате проезда работникам к месту отдыха. Далеко не все владельцы малого бизнеса могут позволить себе выделить 50-100 тысяч на отпуск работника. Это новшество мешает дальнейшему развитию малого бизнеса, оно его душит. Как действовать предпринимателям в этой ситуации?
- Прежде всего, вопрос по компенсации затрат на проезд - это государственная задача. Сейчас в правительстве есть ясное понимание очень слабого роста экономики. Как добиться того, чтобы она росла? Конечно, нужно делать ставку на инвестиции, на предпринимательскую активность. Что это значит? Значит, нужно создать условия. Прежде всего, глобально конкурентоспособные. У меня одна из первых встреч в должности министра состоялась в октябре при участии "Сбербанка", на нее я попросил позвать всех предпринимателей, которые приходили в этот банк за кредитами для реализации своих проектов. В результате встречи стала видна картина, что предприниматель, "подрастая" немного на Дальнем Востоке, переезжает либо в европейскую часть России, либо уходит в другую юрисдикцию.
Это происходит потому, что малый бизнес ориентирован на небольшой внутренний рынок Дальнего Востока, и если кто-то вырастает дальше этих границ, он, естественно, мигрирует и не остается здесь, уезжает за лучшими условиями и возможностями для развития. И если бизнес вырастает до глобальной конкурентоспособности, а такие примеры есть, то предприниматели понимают, насколько экономически нецелесообразно оставлять бизнес в России, когда тебя уже ждут с распростертыми объятиями в Китае, Южной Корее, Сингапуре, где есть готовая инфраструктура, налоговые льготы, дешевый кредит на длительный срок. Например, одному из моих знакомых, который занимается бизнесом в другой стране, во время налоговой проверки посоветовали, как снизить налоги и какие использовать льготы. Представляете? Налоговики сами посоветовали человеку, как ему платить меньше налогов.
У нас же пока другая ситуация. Можно, конечно, обременить предпринимателя дополнительным налогом, но реальность глобальной экономики такова, что фактически границы очень условны. Если вы посмотрите, какую политику проводят практически все страны, которые борются за экономический рост ради блага и процветания, то поймете, что они борются, не обременяя, не отягощая, создавая конкурентный режим, привлекая новых предпринимателей. Можно попытаться всю нагрузку свалить на одного-двух предпринимателей, а можно создать выгодные условия, и тогда их будет 20-30, а, следовательно, и нагрузка на одного предпринимателя будет меньше, и проектов больше.
И это логика развития и перераспределения существующего. И смысл ее очень простой – давайте не будем делить маленький пирожок, а создадим большой, и тогда достанется всем. И даже маленькая доля в этом большом пироге будет больше по массе, чем самая большая доля в маленьком.
Проблема в том, что мы сейчас не мыслим в категориях упущенной выгоды, мы ее не замечаем, нагрузив и усложнив условия для предпринимателей. В результате получается, что либо предприятия закроются, либо не откроются вовсе.
Одна из задач, которую нужно было в первую очередь решить министерству, чтобы оно из номинального превратилось в реальный орган, – это наделение его необходимыми полномочиями. Эти полномочия возникли полтора месяца назад, когда вышло постановление правительства, и теперь у нас есть возможности и рычаги, в том числе, и по развитию малого и среднего бизнеса. Поэтому я обращаюсь с просьбой ко всем предпринимателям сообщать нам о своих проблемах, в том числе и через форму на сайте министерства.
По озвученной же проблеме мы должны найти решение, которое не будет тормозить предпринимательскую активность и экономическое развитие. Мы этим займемся.
-У всех сейчас на слуху последние политические шаги к укреплению дружбы между Россией и Китаем. Будут ли они способствовать в рамках тех договоренностей, которых вы достигаете со странами АТР, приходу китайских инвесторов на территорию Дальнего Востока России?
- На мой взгляд, да. Но я хотел бы подчеркнуть, что мы, активизируя свое сотрудничество с Китаем, точно так же активизируем его со всеми странами АТР. Более того, до последних событий мы не менее активно взаимодействовали с европейскими странами и продолжаем это делать. Было бы очень правильно, чтобы Дальний Восток стал лучшим местом для инвестирования и ведения бизнеса. И основным критерием выбора, на мой взгляд, должны стать инвестиции, которые несут больше добавленной стоимости, больший вклад в ВВП, лучшие рабочие места с высокой культурой, классификацией и заработной платой, лучшие условия труда, больше налогов в казну, как федерации, так и субъектов. И самые выгодные инвестиционные проекты, неважно, откуда они приходят – из Китая или Европы, должны получать поддержку и приоритет. Критерий должен быть экономический. Из этого мы исходим. На наш взгляд, в этом есть залог нормального, очень понятного и продуктивного торгово-экономического сотрудничества, а также развития и процветания Дальнего Востока.
- Вы упомянули, что у некоторых свободных и особых экономических зон сложился отрицательный имидж, в частности, так было в Японии, в Хабаровском крае. Сейчас ваше ведомство намерено представить Дальний Восток в качестве продукта для инвесторов. Соответственно, продукту нужна реклама. Ведутся ли какие-то работы в этом направлении?
- Да, мы создали специальный департамент по привлечению иностранных инвестиций. И ключевая функция этого департамента – коммуникационная. Его задача, прежде всего, продвигать регион, пиарить, объяснять, я бы сказал, продавать территории опережающего развития инвесторам.
- Часто бывает так, что глобальные проекты, разрабатываемые на федеральном уровне, в регионах "душит" местная специфика. Если ли у Минвостокразвития инструменты, способные воздействовать на региональные власти по стимулированию реализации проектов министерства?
- Во-первых, мы работаем с регионами, стараемся передавать им лучший опыт. Например, не так давно по нашему предложению Юрий Трутнев проводил специальный семинар-совещание, где лучшие специалисты как российского, так и мирового уровня делились опытом создания территорий опережающего развития с главами субъектов Российской Федерации.
Кроме того, ежедневно на уровне заместителей министров и директоров департаментов ведется разъяснительная работа. Этот фактор объяснения и разъяснения всех нюансов регионам для нас очень важен. Мы и сами видим случаи, когда некоторые проекты начинают на низовом уровне буксовать. И у нас уже есть ряд примеров, когда мы помогли регионам и довели проекты до конца.
В этой связи у нас в министерстве создан специальный департамент по сопровождению, обеспечению и реализации проектов - именно для того, чтобы не дать ни одному проекту пропасть.
Как ранее сообщало агентство, согласно проекту ТОРов, бизнес, расположенный на этих территориях, получит особые льготы для своей деятельности на Дальнем Востоке. Предполагается, что на этих территориях будет действовать, в частности, особый режим землепользования, льготные ставки арендной платы, льготы по налогам и страховым платежам, особый режим госконтроля и муниципального контроля, льготное подключение объектов инфраструктуры.
