AmurMedia, 27 июня. Он учился сразу на двух факультетах, вручную считал статистику, выступал суфлером-переводчиком на разных мероприятиях и однажды пересдал предмет "Дифференциальные уравнения" за сутки — просто потому, что не хотел сдаваться. Сегодня он управляет сложными системами, но по-прежнему считает, что главное в образовании — помимо знаний, еще и мышление. ИА AmurMedia поговорили с управляющим головным отделением Сбербанка по Хабаровскому краю Александром Стояновым о студенчестве без глянца, технологиях, наставниках и о том, почему учиться — это самый сложный и самый важный выбор в жизни.
— У вас два образования: экономист-математик и переводчик английского. Почему сразу два?
— Это не был глубоко осознанный выбор. После окончания школы я просто выбрал то, что у меня получалось: математика, физика и английский, который я учил с детства. В то время все шли в экономику, международную экономику — это было модно, востребовано. Но прикладных направлений в экономике было мало, а математика всегда про аналитику, прогнозирование, логику. Так я и выбрал "Математические методы в экономике" — тогда это было новое направление: не чистая математика, а математика в жизни.
Выбрал ВГУЭС, потому что там можно было получить второе высшее — переводчик. И это было не формально: английский преподавали носители языка. Это был совершенно другой уровень обучения.
— Учиться сразу на двух направлениях — это тяжело. Почему решились?
— Это было очень тяжело. Вместо стандартных четырёх-шести пар — минимум восемь в день. Первый курс был настоящим испытанием: накладывались занятия, приходилось договариваться с преподавателями, искать компромиссы, что-то сдавать через факультативы. Мысли бросить были. Особенно учитывая, что английский я и так знал достаточно хорошо.
— Почему не бросили?
— Здесь большую роль сыграл отец. Он сказал: "Я приму любое твоё решение. Но ты должен понимать, что любое решение ведёт к последствиям. Если для тебя это победа — принимай. Если ты сдался — тоже принимай". Тогда я не до конца понял, что он имел в виду. А потом осознал: если я сейчас брошу — значит, я сдамся. И это стало для меня точкой невозврата.
— Чему учат экономистов-математиков?
— Нас учили понимать логику математики, а не просто решать задачи. И это принципиально. Нам буквально давали статистические выборки — тысячи значений — и мы вручную собирали группы, считали медианы, моды, процентили. Через семестр преподаватель показывает ту же выборку в Excel, нажимает кнопку — и всё считается за секунды. Мы сначала злились: зачем мы это делали? А потом пришло понимание.
Основная мысль, которую я вынес и которая осталась со мной навсегда: основа изучения любого предмета — это понимание его логики. Не результата. Не формулы. А именно логики и процессов. Как только ты понимаешь, как работает система, ты можешь работать с ней в любой среде — хоть в Excel, хоть в блокноте, хоть в голове.
— Вы говорили, что долго не понимали, кем станете после вуза.
— Да. Это было очень широкое образование. Не узкая специальность. До четвёртого-пятого курса мы сидели и думали: "А кем мы вообще будем?" Я точно знал, что не пойду в науку — это не мое.
Ближе к выпуску у нас был очень важный разговор с деканом. Он сказал: "Ребят, мы не учили вас конкретной профессии. Мы учили вас оптимальному поиску решений. Чтобы для вас решение любой задачи стало обыденностью". Тогда это звучало абстрактно.
Уже работая в банке, я стал быстрее видеть варианты, оценивать риски, вероятности, выгоды, потери. И выбирать оптимальный путь почти автоматически. И однажды я поймал себя на мысли, что этот навык — прямое следствие учёбы в университете. Я даже мысленно поблагодарил декана за тот разговор. Потому что тогда, в 20 лет, я не понял до конца, чему меня учат. А в 30+ — понял очень хорошо.
— Вы ездили по программе Work and Travel* в США.
— Да, как это было давно. Я ездил туда чисто за практикой. За средой. За языком. Самое ценное — ты не можешь вернуться к родному языку. Ты вынужден думать на английском. А когда ты начинаешь думать на языке — ты уже не переводишь, ты живёшь в нём.
— Это сильно изменило уровень?
— Кратно. Это был скачок. После этого английский держался на высоком уровне лет пять-семь. Сейчас практики меньше — приходится специально поддерживать.
— Он пригодился в работе?
— Да. Особенно раньше, когда было много иностранных инвесторов. Форумы, встречи, ВЭФ — всё это требовало живого общения. Иногда меня буквально "выдёргивали": "Срочно нужен переводчик". И я шёл.
— Сегодня у всех переводчики в телефоне, нейросети, AI. Нужно ли вообще учить язык и что-то учить самому?
— Это один из самых важных вопросов сейчас. Мир сильно изменился. У тебя в кармане — вся информация мира. Любой перевод, любой факт, любое объяснение — за секунды. И это потрясающе. Но в этом есть огромная ловушка.
Зависимость. Убери технологии — и человек становится беспомощным. Не только в языке, а вообще в знаниях. Если мозг не участвует в процессе — он не развивается. Он становится потребителем, а не создателем.
— То есть технологии — это не зло, но и не спасение?
— Это инструмент. Усилитель. Но не замена мышлению. Их нужно использовать, понимать, как они работают, но учиться анализировать, агрегировать, сопоставлять и делать выводы нужно самостоятельно. Потому что интеллект — это то, что не заменит ни одна нейросеть. Особенно на уровне управленческих решений, стратегии, ответственности.
— То есть учиться всё равно придётся?
— Без вариантов. И вот здесь мы подходим к главному. Учиться — это основной вызов в жизни человека. Не школа. Не университет. А момент после. Когда у тебя больше нет расписания, оценок, экзаменов. Когда появляется выбор: учиться или не учиться. И вот это — самый важный период.
— Почему?
— Потому что теперь тебя никто не заставляет. Всё зависит только от тебя. Ты можешь не учиться. Можешь остановиться. И очень многие так и делают. А можно выбрать путь постоянного развития — и это всегда сложнее.
— После университета у вас было ощущение: "Всё, больше никогда не буду учиться"?
— Было. Первый месяц — эйфория: фух, всё, закончилось. Потом лето, отдых. А потом мозг начал требовать информации. Он привык к нагрузке. И без неё ему стало некомфортно.
— И вы снова начали учиться.
— Да. Среднестатистическому человеку нужно учиться всю жизнь. Гении — исключения. Но мы живём не в исключениях, а в реальности.
— За годы работы в Сбере вы прошли более 140 курсов. Как вы находите на это время?
— Всё упирается в мотивацию. Не во время, а в приоритеты. Когда люди говорят: "У меня нет времени", — это значит, что их время занято чем-то другим. Вопрос — чем. Если развитием, спортом, обучением — прекрасно. Если бесконечными лентами, рилсами, играми — это стагнация. Я всегда выбирал нужные для себя курсы и выстраивал правильную мотивацию.
— Вы читаете каждый день?
— За многие годы я уже выработал каждодневную привычку уделять время на чтение книг, бывают редкие исключения в командировках, но даже при плотной графике можно найти 10 минут на книгу.
— Почему это важно?
— Литература бывает разная, и она помогает развиваться. Есть художественная — она развивает мышление, эмпатию, восприятие мира. Есть бизнес-литература — она развивает систему, процессы, стратегию. Есть по психологии — она развивает понимание себя и других. И если ты читаешь только одно — ты развиваешься однобоко.
— Какие книги вы бы посоветовали всем?
— Из биографий — Ричард Брэнсон "Теряя невинность" (0+). Это про дисциплину, путь, силу воли. Обязательно — Стивен Кови "7 навыков высокоэффективных людей" (12+). Очень тяжёлая, но фундаментальная книга. Из классики — "Война и мир" (12+), "Анна Каренина" (12+), "Отцы и дети" (12+). Это книги не для детей, хотя их дают в школе. Из прикладного — Дэниел Гоулман "Эмоциональный интеллект" (16+); Малкольм Гладуэлл "Начни с вопроса "Почему?" (12+); Виктор Франкл "Сказать жизни "ДА!" (16+). Они формируют мышление, а не просто знания.
— Вы проходили обучение в "Школе 21"?
— Да. Это совершенно другой опыт, которого я нигде раньше не видел. Это обучение peer-to-peer — от человека человеку. И все основано на твоей собственной мотивации найти правильное решение, свою методологию, разобраться в ней. В процессе обучения ты и сам уже отлично понимаешь логику процессов.
Получить новую профессию в сфере цифровых технологий можно теперь в Хабаровске. Для поступления в "Школу 21" не потребуется профильное образование или опыт работы — обучение полностью бесплатное и доступно каждому, кто готов осваивать новые знания. Сейчас на базе Тихоокеанского государственного университета идет масштабная реконструкция будущего кампуса.
— Кому туда можно?
— Любому, кто старше 18 лет. Возраст вообще не имеет значения. Всё упирается в мотивацию. Неважно, 18 тебе или 40. Все ограничения — в голове. Любой человек может найти тысячу причин, почему он не учится: нет времени, нет ресурсов, нет денег, нет условий. Но как только у человека появляется чёткая цель, появляется и всё остальное — время, ресурсы, возможности.
— Как вам кажется, друзья, которых мы находим в молодости, остаются с нами на всю жизнь?
— Конечно. У нас был костяк — семь человек. Были очень умные и предприимчивы и были разгильдяи — и мы все дополняли друг друга. Это был симбиоз. Кто-то разбирался и объяснял простым языком, другие — организовывали процесс. Мы учились быстрее, потому что объясняли друг другу не академическим языком, а человеческим.
— Общаетесь до сих пор?
— Да. Не со всеми, но с большинством. Жизни, города, дети — всё меняется, но связь остаётся.
— Были в университете факапы (провалы)?
— Конечно. Самый запоминающийся — дифференциальные уравнения. Я плохо погрузился в предмет, осознал это перед экзаменом. Преподаватель это знала. И мне достался самый сложный билет. Я его завалил. Мне поставили "удовлетворительно".
— Для вас это было…
— Катастрофой. Я пошёл в деканат и сказал: дайте мне сутки — я пересдам. За сутки я поднял весь материал, пересдал. Она поставила четвёрку и сказала: "Во втором семестре тебе будет плохо". Я ответил: "У меня будет автомат". Она сказала: "Никогда".
В конце семестра у меня был автомат. Она подписывает зачётку и говорит: "Ну молодец, показал, что умеешь учиться". Это одна из самых сильных фраз в моей жизни.
— А самая драматичная история?
— Приезд ректора из Новой Зеландии. Мы были переводчиками на международной конференции. По сценарию он должен был говорить 4–5 предложений, делать паузу, мы — переводить. Но он пошёл не по сценарию. Он говорил минуту. Потом ещё минуту. Потом ещё. Прямой эфир, полный зал, серьёзная международная конференция. Я понимаю: дословно перевести это невозможно. Он уже наговорил на страницу-полторы текста. Преподаватели в зале смотрят на меня с глазами по "пять копеек".
— Что вы сделали?
— Переводить всё бессмысленно. Нужно вытащить смыслы. Я дождался, пока он закончит, улыбнулся и начал говорить — не переводить, а рассказывать. Логично, связно, по смыслу. Про университет, про обмен, про сотрудничество.
— Реакция?
— Преподаватели потом просто лежали от смеха. Но главное — мы вышли из ситуации. И это был момент, когда ты понимаешь: ты можешь справиться с чем угодно, если сохраняешь спокойствие и мышление.
— Что для вас молодость?
— Это самые беззаботные дни в жизни. Сначала у тебя есть учебный план, расписания, ресурсы и люди вокруг. Всё настроено на то, чтобы ты впитывал знания, формировал мышление и строил фундамент. Сейчас у тебя огромный горизонт возможностей — и огромный горизонт ответственности. KPI, обязательства, принятие решений. Но это выбор. Можно жить проще. Я — не умею.
*работай и путешествуй
