Горнодобывающая промышленность традиционно — одна из основ экономики Хабаровского края. У нас добывают полезные ископаемые, драгоценные и цветные металлы. Год от года растут объемы добычи и налогооблагаемая база, а в конце августа в Хабаровске впервые прошел масштабный Всероссийский форум "Россыпное золото России" — статусное мероприятие в среде недропользователей. О проблемах "спящих" лицензий, соблюдения баланса между интересами природы и производства, о развитии горнодобывающей отрасли и многом другом главный редактор ИА AmurMedia Юлия Терентьева беседует с министром природных ресурсов Хабаровского края Александром Леонтьевым.
— Александр Геннадьевич, пожалуй, начнем с Всероссийского форума "Россыпное золото России", который впервые прошел именно у нас, в Хабаровске. Какие прорывные, с вашей точки зрения, моменты прозвучали на этом форуме?
— Радует, что такой форум удалось провести именно в Хабаровском крае. В приветственном слове губернатор Дмитрий Викторович Демешин подчеркнул, что наш край по сути является логистическим центром горнодобывающей промышленности в ДФО и я полностью с ним согласен. Мы стараемся по максимуму использовать преимущества географического положения Хабаровского края, в том числе за счет выхода через Охотское море в азиатский бассейн.
Развитие морского сообщения открывает перед регионом широчайшие перспективы. Поэтому у нас каждый год добавляется по одному порту. Пока европейская часть России заблокирована и там, объективно, уже мало простора для роста и развития, через Дальний Восток можно и нужно обустраивать выходы В страны Азиатско-Тихоокеанского региона.
Сейчас в Ванино идет активное развитие. К уже созданным трем портам по перевалке угля возможно добавится еще один, ориентированный на перевалку алюминия. Конечно, важно выдержать баланс между развитием промышленности и интересами местного населения, экологической обстановкой. Поэтому пока проект обсуждается.
Заканчивается строительство порта Эльга, к нему подходит частная Тихоокеанская железная дорога. Через этот порт будет идти перевалка 30 миллионов тонн угля, который пойдет из соседнего региона, с Якутии, через Хабаровский край транзитом. Но мы тоже эту возможность используем себе во благо.
В Хабаровском крае появилась железная дорога? Значит, рядом появится автомобильная дорога, наши геологи смогут по ней проехать на разведку новых участков. Развивая инфраструктуру, мы создаем условия для роста. Неспроста появилось месторождение железной руды в тяготении этой железной дороги. Мы предложили инвестору разработать перспективную площадку. Получено пять лицензий на изыскание, сейчас активными темпами идет разведка и мы можем с уверенностью говорить, что перспективные запасы подтвердятся. Там прямо напрашивается металлургический кластер: уголь есть, дорога есть, руда есть. Можно построить тепловую электростанцию, которая закроет дефицит электроэнергии в северных районах.
— У нас планируется строительство атомной электростанции, разве ее не будет достаточно?
— Это отличная перспектива, но чтобы развиваться здесь и сейчас, нам нужно наращивать энергетические возможности. Мы можем больше, нас сдерживает энергетика.
Возвращаясь к нашему разговору о форуме. Основное, я считаю, что выносится из каждого форума, это все-таки взаимодействие — возможность пообщаться, обсудить проблемы, из первых рук узнать как работают коллеги в соседних регионах. Тем более на этот форум был приглашен руководитель Роснедра Олег Казанов, и каждому недропользователю была представлена возможность напрямую с ним пообщаться. Вопросов-то по отрасли много, взять ту же узкую направленность, если это россыпная добыча, здесь речь идет в первую очередь об истощении минеральной сырьевой базы. Когда-то давно у нас доля россыпного золота превалировала над рудным. Но на сегодняшний день картина противоположна: 13-14% россыпного золота, остальное рудное. И это мировая тенденция.
У нас есть техногенные отработанные месторождения, которые в свое время были оставлены потому, что при том уровне развития технологий было слишком затратно, а зачастую просто невозможно добывать золото. Грунты глинистые, с хвостами промывки терялось очень много тонкого золота. Сейчас есть современные промывочные установки, где с помощью центрифуги отбивается мелкое золото. Эффективность отсадочных машин выросла в разы. То есть сейчас мы можем вернуться на техногенные россыпи и заново их перемыть.
О необходимости запускать в стране специальные проекты по отработке техногенных россыпных месторождений президент РФ Владимир Владимирович говорил этим летом на Санкт-Петербургском экономическом форуме (16+). На Всероссийском форуме "Россыпное золото России" в Хабаровске губернатор края Дмитрий Викторович Демешин дал ясный посыл: давайте посмотрим на то, что когда-то оставили.
Напомню, что весной этого года на заседании совета при полномочном представителе Президента РФ в ДФО Хабаровский край был определен центральным звеном глубокой переработки золотосодержащего сырья на Дальнем Востоке. По поручению губернатора уже определены условия реализации инвестпроекта "Строительство аффинажного завода на территории Хабаровского края". Мы подобрали земельные участки под размещение производства. Планируемая мощность переработки по проекту — более 50 тонн золота и 100 тонн серебра в год. Среди возможных локаций под размещение производства рассматривается Амурск. Среди вероятных инвесторов — "Хайленд Голд" в консорциуме с компанией АО "Полиметалл".
У нас за десятилетия накоплено очень много отходов производства, в том числе и горнодобывающих компаний. И эти отходы надо обязательно вовлекать в переработку.
Хорошим примером в Хабаровском крае является наше предприятие "Геопроминвест". Они взяли в работу техногенные отвалы, которые когда-то досаждали людям в Солнечном районе. Отвалы пылили, пыль шла на поселок. Сейчас эта проблема решена, отвалы постоянно орошаются. Обогатительная фабрика установила эффективное производственное оборудование и уже третий год показывает хорошие результаты добычи. Они извлекают медь, олово из хвостохранилища, улучшают экологическую обстановку. Там накоплено порядка 20 млн тонн, это на десятилетие вперед работы.
— Слышала о такой проблеме как неиспользуемые лицензии. То есть компания покупает лицензию на разработку участка и ничего не делает. А иной раз недропользователь рвется работать, а на участке оказываются особо защищенные леса.
— Начну со второй части вопроса. Действительно, на форуме многие просили обратить внимание на эту проблему. И задавали логичный вопрос: как этот участок в принципе оказался среди земель, предлагаемых в разработку? То есть получается так, что компания заходит на участок, но не может туда загнать буровой станок, потому что нельзя обустроить подъездную дорогу, нельзя вырубить лес из-за ОЗУ — попадешь под ответственность, вплоть до уголовной. Решить вопрос можно через установление права сервитута, например.
А есть недропользователи, скажу так, ненастоящие. Они подбирают участок, находящийся рядом с перспективным месторождением, по заявительному принципу получают лицензию, за 7 600 рублей и ждут, когда на это месторождение зайдет компания, желающая работать. А затем блокируют саму возможность развития основного месторождения, предлагая добросовестному недропользователю "решить вопрос" за 10, 20 млн рублей.
Мы обсудили проблему с главой Роснедр. Пока мы собираем, аккумулируем информацию о подобных случаях, передаем дальше. Но уже совсем скоро начнем жестко прописывать условия в лицензии: не приступил к выполнению лицензионных требований условно через год — отдавай лицензию, дай работать другим.
Проблему "спящих" лицензий, к слову, Дмитрий Викторович поднял практически на первой нашей с ним встрече, как только он был назначен врио губернатора края. Лицензию на право пользования недрами федерального уровня выдают Дальнедра, но при поддержке губернатора мы административными мерами понудили ряд недропользователей активизироваться. Есть яркие примеры, после моего визита на предприятие, не буду его называть, они приобрели оборудование, строят вахтовый поселок, горные работы ведутся. Я увидел, что предприятие за полгода сделало очень большой шаг, рывок. Они тоже, кстати, были заблокированы такой лицензией, которую им пришлось вынужденно покупать.
— Форум станет ежегодным?
— Мы нацелены на это, но зависит от организатора, от Майнекса. Мне, честно говоря, хочется, чтобы этот форум проходил в Хабаровске, в центре горнодобывающей промышленности Дальневосточного федерального округа. У нас хорошие предпосылки к этому, включая географию и логистику. Сравните: в Магадане, Чите на форум удавалось собрать 30-40 человек. У нас было более 280 участников. Элементарно до нас проще доехать. Сел на самолет, на поезд, автомобиль — и ты в Хабаровске.
— Я нашла в открытых источниках, что у нас инвестиционный портфель горнодобывающей отрасли это порядка 15 проектов, и там 50-55 миллиардов рублей. Хорошие показатели, но мы понимаем, что их надо наращивать. Какие есть меры поддержки инвесторов со стороны минприроды края?
— Поправлю вас: не со стороны министерства природных ресурсов, а со стороны правительства Хабаровского края. Работа с инвесторами — это большая, комплексная история. При правительстве края существует Агентство привлечения инвестиций и развития инноваций (АПИРИ), на которое мы выводим всех потенциальных инвесторов. АПИРИ выясняет исходные данные: на какие средства рассчитывает бизнесмен, в каком направлении работает и, соответственно, с каким ведомством нужно выстроить взаимодействие.
С каждым, кто заходит к нам с конкретным предложением, мы обсуждаем варианты: какие есть перспективные месторождения, рудопроявления как существующие, так и прогнозные. Выдаем всю информацию по инфраструктуре — транспортной, энергетической и так далее.
Для тех, кто начинает работу, действуют различные преференции. Например, льготный налоговый период, как правило, он оформляется через после включения в число резидентов ТОР и другие.
— Я неоднократно слышала критику системы льгот по налогам. Дескать, бизнес высокомаржинальный, получает льготы, а что получает край?
— Край спустя какое-то время получает развитие инфраструктуры и серьезный приток средств в бюджет. Сразу получает рабочие места и налоги с доходов физических лиц. Вот смотрите, наш крупнейший инвестиционный проект "ГОК "Амур Минералс", стоимостью более 300 млрд руб. Да, для него есть льготный налоговый период, в течение которого он "разгоняется", выходит на проектные мощности. А затем начнет приносить в бюджет края весьма и весьма значительный доход. Предприятием построены ЛЭП, обновлены внутрипоселковые сети близлежащих населенных пунктов, реализуется масса социальных проектов, всего не перечислить.
Поверьте, мы тщательно соблюдаем баланс интересов. Чтобы начать получать яйцо от курицы, ее надо сначала вырастить. На страже всегда минфин. Валентин Станиславович Костюшин (министр финансов Хабаровского края — ред.), со мной на постоянной связи. Бывает, сетует, что мы прямо сейчас деньги недополучаем. Но когда мы считаем отсроченную выгоду, то понимаем: да, надо чуть подождать, дать возможность предприятию встать на ноги.
— Поговорим о балансе интересов природы и производства — об экологической составляющей. Вы не просто министерство ресурсов, у вас в названии слово "природных". И довольно часто мы видим сообщения о том, что некие золотодобытчики перекрыли или загрязнили реку, нанесли урон лесу. Как вы защищаете природные богатства от таких посягательств?
— Да, решение проблем охраны окружающей среды — это наша приоритетная задача. Экономика края держится во многом на горнодобывающей промышленности, но есть и экономика экологии. Отмечу, что крупные добытчики в регионе — это в основном предприятия с высокой экологической культурой, они заведомо вкладываются в ноу-хау — оборудование, программное обеспечение и собственные разработки, минимизирующие вред природе.
ГОК "Амур Минералс" — одно из таких. Комбинат очень большой мощности, 104 млн тонн переработки руды, в России, один из немногих, если не единственный такой мощности. А впереди увеличение объемов. Как не навредить окружающей среде? У них все мероприятия расписаны на годы вперед. Чтобы избежать, допустим, пыления они строят закрытые транспортеры, по которым из карьера руда подается на фабрику. То есть никаких самосвалов с открытой перевалкой. У них закрытая система водоснабжения: они сделали первый забор водой, а в дальнейшем она идет по закрытому циклу очистки. Хвостохранилище оборудовано герметично, ложе выстлано геомембранами, исключается попадание опасных веществ в грунт. Участвуют в лесовосстановлении, финансируют рыборазводные заводы.
— Мы с вами плавно перешли к вопросу социальной ответственности бизнеса.
— У нас есть ряд федеральных проектов, в которых возможно участие бизнеса. Например, программа комплексного развития сельских территорий (КРСТ). Рядом с ГОК "Амур Минералс" — село Верхний Нерген, которое компания хочет развивать. Строить жилье для своих работников и социальную инфраструктуру, снижая процент вахтовиков, людей, не привязанных к нашей территории. Строя жилье, мы показываем человеку: здесь можно и нужно жить долго, создавать семьи, растить детей. Насколько мне известно, там планируются коттеджный поселок из деревянных домов.
По моему глубокому убеждению, компания, которая развивает территорию, никогда не станет наносить ей вред. Есть нарушители, кто речки засоряет, но, как говорится в семье не без урода. В этом году я уже проводил межведомственную рабочую группу. Межведомственную я собираю, когда уже совсем ситуация критичная. У нас на одном из предприятий порыв пульпопровода был, на данный момент проведено три совещания. Внимательно и всесторонне обсуждаем все аспекты, привлекаем к обсуждению все профильные ведомства.
Я перед каждым старательским сезоном приглашаю в министерство недропользователей и экологов. Даются подробные разъяснения об уголовной и административной ответственности за экологические правонарушения. Такая работа необходима. Есть процент недобросовестных пользователей, я уже говорил о компаниях, которые покупают лицензию по заявительному принципу, но при этом далеки от горного дела. Некоторые, прикрываясь этой лицензией, ведут незаконную добычу. Будут ли они думать об экологии, будут ли заботиться о нашей земле? — Нет! Сейчас ведется расследование по одной из фирм с иностранным следом. Зашли к нам под видом российской компании, получили поисковые лицензии, по сути начав добычу.
Конечно, есть и в целом добросовестные компании, у которых случается форс-мажор, авария там или стихия разгулялась, например, дамбу прорвало из-за обильных осадков. Каждый случай мы тщательно разбираем. Сейчас есть мощный институт общественных организаций, просто неравнодушных людей, есть платформы обратной связи с нами, по которым сигналы поступают мгновенно.
У нас есть два контролирующих органа в части водных объектов, это Росприроднадзор, контролирует реки, которые имеют рыбохозяйственное значение. И есть Главное управление регионального государственного контроля и лицензирования, которое осуществляет контроль за речками, не рыбохозяйственного значения. Кто-то из них, в зависимости от назначения водного объекта, подключается, выезжает на место, отбирает пробы, устанавливает факт нарушения и передает для принятия решения в судебный орган.
— По вашим ощущениям таких нарушителей становится меньше, больше?
— В июле на расширенном заседании правительства я делал доклад. У меня основной упор был на влияние горнодобывающих предприятий на экологию Хабаровского края. Я делал определённый анализ, и, знаете, ситуация изменилась в худшую сторону в связи с увеличением количества лицензий, причем большей частью как раз лицензии заявительного принципа. И это еще один аргумент за то, чтобы уйти от заявительного принципа, не та это мера поддержки, которая приносит благо всем сторонам.
— Я знаю, что лично вы уделяете много внимания экологическому просвещению подрастающего поколения. Видите ли реальные результаты эко-воспитания?
— У нас действительно много акций направлено именно на детей, но без участия родителей сложно. Приятно видеть, как на очистку берегов, например, выходят целыми семьями. Собрали мусор, загрузили в машину, оглянулись — ну чистота же, красота! К сожалению, спустя три-четыре месяца берег может оказаться снова заваленным горами мусора. "Вырастет из сына свин, если сын свиненок" — правильно писал поэт, но добавлю: и если родители поросята. Ребенок видит как папа и мама кидают бумажки, пластиковые бутылки, как засоряют улицу, двор, речку — что отложится у него в голове? Поэтому очень важно не на словах, а на деле показывать детям правильное, бережное отношение к природе. И тогда у нас будут чистые леса и реки, будут ответственные недропользователи, которым привили уважительное отношение к окружающей среде.
